Радикализм в интернете

Посмотрите на эти два комментария. Автор одновременно прощает  Starfield почти всё и тут же говорит, что Microsoft не способны создавать хорошие проекты. Подумаешь, дурачок! Можно посмеяться и пролистать дальше. За этим смешным противоречием видно, насколько сильно на нас влияют корпорации, блогеры и политики. Политику оставим для видеоверсии.

В этой статье поговорим о том, как люди манипулируют информацией: превращают себя в глазах слушателя в умных и добрых, а других — во врагов. Я покажу, в какие моменты мы особенно уязвимы и как защититься от чужого влияния. Эту тему я изучал ещё во время учёбы на кафедре психологии. Сейчас вернулся к ней заново: прочитал научно-популярную литературу, посмотрел исследования и попытался собрать цельную картину того, как работает психологический механизм разделения на «своих» и «чужих».

Внешнее и внутреннее сходство

Человеку достаточно примерно 100 миллисекунд, чтобы определить расу и пол другого человека. Читавшие статью про скорость реакции знают: осознанно мы реагируем медленнее. Если человек на нас не похож, может активироваться миндалина — область, связанная в том числе со страхом и агрессией. Ещё примерно через 100 миллисекунд подключается лобная кора, отвечающая за контроль и силу воли, и останавливает агрессивный порыв, если человек понимает: другая раса — не враги.

Древний механизм простой: бей или беги от тех, кто не похож. Похожее встречается и у приматов. Самцы шимпанзе нападают на самцов другой группы, павианы свирепеют. У многих социальных животных есть настороженность или агрессия к чужим группам, особенно когда речь идёт о территории, партнёрах или ресурсах. К своим такой агрессии обычно нет.

Свои по взглядам

Я встречал много исследований о том, что к похожим людям относятся лучше. И дело не только во внешности. Например, Донн Бирн давал студентам анкеты незнакомых людей с разной степенью совпадения взглядов. Чем больше совпадали установки, тем более компетентным казался человек.

Даже малейшее сходство может включать этот механизм. Испытуемые охотнее поднимали ручку, если актёр до этого повторял движения человека. Нас копируют — и мы уже чуть теплее относимся к собеседнику.

Визуальные отличия не всегда врождённые. Многие готовы умереть за ткань с определённым узором. Различия можно навязать. В компаниях сотрудников иногда просят надевать спецодежду определённого цвета, чтобы уменьшить конфликты и усилить ощущение общей группы. Государства поступали так же со своими армиями, пока камуфляж не оказался эффективнее красивой формы.

Вкус как паспорт

Мы различаем людей не только по внешности, но и по убеждениям, символам, идеологиям и даже по тому, что нам приносит удовольствие: игры, фильмы, музыка, отношения. Блогеров, которые любят наши любимые игры, мы смотрим с большим интересом. Они кажутся нам компетентнее. Крупные компании поэтому назначают «лицо бренда»: симпатичное, уверенное или экспертное.

Государства тоже понимают эту психологическую особенность. В школах преподают литературу своих соотечественников. В России — Тургенева, Пушкина и Достоевского, в Англии — Шекспира. В английских и французских образовательных программах прямо говорится, что литература формирует общую литературную и художественную культуру. То есть помогает объединять страну. Так поступают Индия, Ирландия, Австралия и многие другие.

В сети часто жалуются на уроки патриотизма, но, если честно, они давно существуют. Просто раньше их проводили не только через лозунги, а через литературу, историю, праздники и культуру. В современных условиях литература уже не так эффективна. Тиктоки привлекают молодежь гораздо лучше.

Страны спонсируют своих культурных деятелей и экспортируют культуру, чтобы иностранцы становились чуть более «своими»: охотнее ехали отдыхать, учиться, работать или мигрировать. А могут, наоборот, запрещать чужую культуру, чтобы она становилась ещё более чужой.

Иногда достаточно случайного ярлыка. В классических экспериментах людей случайно делили на группы, и испытуемые начинали чуть выгоднее распределять ресурсы в пользу «своих». Мозгу не всегда нужна серьёзная причина. Ему достаточно таблички «мы» и «они».

Когда вкус становится линией фронта

У своих всё кажется правильнее, мудрее, эпичнее и порядочнее — в экономике, воспитании, войне, культуре, чём угодно. Своим мы прощаем больше неправильных вещей. Похожим принято помогать. У чужих, наоборот, всё примитивнее: они агрессивнее, глупее, хуже воспитывают детей, неправильно воюют и вообще неправильно живут. Мы ищем в них недостатки и иногда даже радуемся, когда им плохо или страшно. Это неприятно признавать, но именно поэтому механизм работает.

Люди используют это в своих интересах. В повседневном общении мы стараемся найти похожих людей, чтобы они меньше замечали наши недостатки, а мы казались им умнее, воспитаннее и приятнее. Более социально подкованные люди подстраиваются под собеседника: перенимают манеру речи, интересуются его хобби, находят общие темы с начальником. Всё это повышает шансы понравиться и продвинуться по службе.

Блогеры делают то же самое. Они стараются стать своими: играют в любимые зрителями игры, говорят «правильные» мысли, с которыми аудитория согласна, или демонстрируют компетентность там, где зрителям важно чувствовать себя умными.

Когда у людей уже есть убеждение вроде «корпорации хотят навредить пользователям», они с удовольствием ищут и смотрят подтверждения своим взглядам. Нам нравятся видео, где говорят, что наши пельмени вкуснее, музыка лучше, язык поэтичнее, а вкусы тоньше. Авторы контента могут помогать укреплять стереотипы — иногда специально, иногда просто потому, что это хорошо удерживает внимание.

Компании тоже стараются казаться компетентными и добрыми, а аморальные намерения скрывать. Это увеличивает продажи. Если люди хорошо относятся к компании, негативную информацию они чаще воспринимают мягче, быстрее забывают или объясняют в пользу компании. Но работает это не всегда. Если скандал показывает, что компания обманывала, лояльность может ударить в обратную сторону: люди почувствуют себя преданными.

Хейтеры зачастую бывшие фанаты

Своим мы верим без проверки. Свой блогер, своя компания, своя страна или свой фандом могут ошибаться, врать или манипулировать, но мозгу неприятно это признавать. Критика своих ощущается почти как критика себя.

В игровой среде это особенно заметно, потому что вкусы легко превращаются в идентичность. Любишь не ту платформу, защищаешь не ту студию, смотришь не того обзорщика — и вот ты уже не просто споришь о качестве игры, а оказываешься в чужом лагере. Хороший пример — недавний конфликт вокруг StopGame.

Хуже чужих только предатель

До критики StopGame ролики Saltykov обычно собирали пару тысяч просмотров, а некоторые не добирали и тысячи. Примерно как у меня сейчас. В мае прошлого года он выпустил видео, где сказал, что на StopGame не проходят игры. В пример привёл видео об «Экспедиции 33»

Это не так. Уэс, например, проходил Silent Hill F на стримах; в обзорах StopGame часто проговаривают, сколько часов наиграно, а содержание материалов, обычно, показывает знакомство с игрой. Но для образа «чужих» такие детали уже не важны: один спорный пример превращается в приговор всей группе. Если один раз Галкин не прошёл игру, значит, весь StopGame — или даже все «игрожуры» — игры не проходят.

После конфликта StopGame потеряли примерно 27–30% просмотров в следующий месяц. До кризиса среднее количество просмотров было около 276 тысяч, затем упало примерно до 200 тысяч и продолжило снижаться.

График просмотров на Youtube у канала Stopgame

Целью такого поведения могут стать популярные блогеры, компании, страны, фандомы, мужчины, женщины — кто угодно. Причём идеи проталкиваются независимо от мотивации автора. Блогер может просто хотеть популярности, но своими роликами разгонять ненависть, которая неизвестно чем обернётся.

Обычно эффект длится недолго. Услышали, как через моды на  Прагмату ловят PDF-файлов, посмеялись, на следующий день забыли. Но если услышанное ложится на личность, эффект становится гораздо дольше. Например, одинокий молодой человек услышит Маркаряна, который говорит, что женщины жадные и глупые, — и ненависть к противоположному полу может стать частью его социальной идентичности.

Маркарян на канале продвигал ненависть к девушкам

Когда мнение становится частью личности, факты воспринимаются не как информация, а как атака. Если я не просто «люблю игру», а «я человек с хорошим вкусом, который любит эту игру», то критика игры бьёт уже не по игре, а по самооценке. Поэтому спор о Starfield, S.T.A.L.K.E.R., Sony, Microsoft или Steam внезапно превращается в спор о том, кто умный, честный и настоящий геймер.

Временный эффект можно продлить, если постоянно слушать, как блогер кого-то ругает. Например, TheDRZJ* в своих видео регулярно критикует корпорации за их косяки. У его зрителей может сложиться впечатление, что корпорации в принципе некомпетентны. Это удобно: позволяет без зазрения совести «покупать» игры в зелёном Стиме, а сам TheDRZJ кажется умнее и честнее.

TheDRZJ

И это скорее правило, чем исключение. Это я, как дурак, постоянно ищу новую тему для видео. Из-за этого у меня каждый раз 90% новых зрителей. А постоянные зрители обычно хотят продолжения банкета: ещё слушать на тему, которая уже понравилась. Так, например, у IXBT есть пятнадцать видео про «Сталкера».

Самый опасный этап начинается, когда чужие перестают быть просто неправыми. Они становятся аморальными. Не «они иначе оценивают игру», а «они продажные». Не «они поддерживают другую политику», а «они предатели». Не «они выбрали другую платформу», а «они враги индустрии». Моральный ярлык удобен: с плохим человеком не спорят. Его разоблачают, наказывают или выгоняют.

Я стараюсь не использовать этот метод. Хочу показывать компетентность за счёт знаний и выводов, а не за счёт ненависти. В наши неспокойные времена и так много стресса — незачем его приумножать.

Я, конечно, выпускал статью, где осуждал топы игр, но не пытался кого-то принизить. Я призывал к точности. А это другое.

«Но это другое» — главный девиз сегодняшней темы.

В моём случае действительно другое. Система «свой/чужой» работает через стереотипы, то есть через упрощение реальности. Если прививать людям желание разбираться, ненависти будет меньше.

Кто рискует стать радикалом

Автор работ о влиянии и убеждении Роберт Чалдини писал: стремление к точности снижает вероятность стереотипных взглядов. Правда, это не работает, если человек использует факты не для уточнения картины мира, а для укрепления уже готового мировоззрения.

На появление стереотипов также влияют авторитарность, ориентация на групповое неравенство, высокая потребность в простых и жёстких ответах и ограниченные когнитивные ресурсы.

Временные упрощения возникают, когда у человека мало энергии, времени или желания разбираться. Ситуацию усугубляет то, что, испытывая нехватку сил, мы хуже считываем контекст и чаще объясняем происходящее исключительно личными качествами человека, а ситуация зачастую определяет поведение. Весёлые люди меньше думают о точности, грустные — наоборот, хотя у грустных есть свои искажения восприятия. Поэтому мемы — хороший инструмент навязывания мыслей. Но ещё сильнее они усиливают уже имеющиеся стереотипы.

Мир радикалов

Радикализация в интернете не обязательно выглядит как чей-то большой план. Часто ей не нужен единый центр управления, штаб и человек, который сидит в тёмной комнате и решает, кого сегодня сделать злее. Достаточно ленты, которая снова и снова подсовывает нам знакомое чувство: «мы нормальные, они — нет».

Сначала это просто смешной мем, потом удобное объяснение, потом привычка видеть в чужих людях не ошибающихся собеседников, а врагов, предателей или идиотов. Алгоритм не обязан верить в идеологию, которую разгоняет. Ему достаточно, что мы дольше смотрим, чаще спорим и охотнее возвращаемся.

Защититься от этого можно не запретом на эмоции и не попыткой стать абсолютно нейтральным. Мы всё равно будем любить одни игры больше других, доверять одним людям сильнее, чем другим, и считать кого-то своим. Вопрос в другом: замечаем ли мы момент, когда симпатия превращается в иммунитет к фактам, а критика — в поиск врага, поэтому точность важнее красивой ненависти. Она скучнее, медленнее и хуже расходится по лентам. Зато оставляет шанс не превратить любое несогласие в войну своих против чужих.

*TheDRZJ* / Андрей Хестанов* — игровой блогер и стример. В ноябре 2025 года Росфинмониторинг внес его в перечень террористов и экстремистов; в январе 2026 года суд заочно арестовал его по делу по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ — о публичных призывах к террористической деятельности, оправдании терроризма или его пропаганде.