Saros помог пережить приезд мамы и помирил меня с ней.
Я замкнутый парень, и в бытность подростком из-за страха быть поглощенным дистанцировался от семьи. Вместо душевных диалогов – ирония (помогавшая сохранить дистанцию), постирония (чтобы дистанция стала непреодолимой) и ранняя сепарация от родителей с последующим переездом в общагу универа (чтобы дистанция была еще и физическая).
Когда устроился на работу, игры из развлечения превратились в инструмент и источник насмотренности (так я говорил родителям; на самом деле просто любил играть). И вот спустя годы игры, ставшие когда-то причиной дисконнекта, этот коннект законнектили.
После обязательных променадов по городу, в котором я теперь живу, мы возвращались с мамой домой. Я, выполнив сыновий долг, включал пс5, чтобы расслабиться и забыться. Мама, желающая воспользоваться каждой минуткой рядом с сыном, садилась рядом на диван. Наливала колу в стакан и делала вид, что смотрит, как я играю. Ничего не понимала, когда в героя летели разноцветные шарики, не выкупила лесбийскую историю Saros, но опустошала стакан за стаканом, несмотря на мои замечания о сахарной коме, и продолжала смотреть и общаться.
В какой-то момент, войдя в поток отстрела монстров, от обсуждения игры мы начали перескакивать на темы более глубокие. Семейные. Вспоминать прошлое, рефлексировать о нем и обещать друг другу не наступать на прежние грабли. Тем временем, в меня летели красные шарики на экране, и я учился их парировать. Как когда-то парировал любую близость с семьей.
Пару дней назад мама улетела. Проводив ее на самолет, я включил финальную секцию Saros. Прибил босса (дважды; чтобы открыть секретную концовку) и понял, что без мамы Saros уже не тот.
Осознал, что Saros – не семейная история о парне, которого хотели поглотить. А история о парне, который поглощал сам. И что если долго повторять одно и то же действие, дендриды в мозгу образуют новые связи. Ведь что такое жанр рогалика, если не метафора сложных отношений?