24 сентября 2015 24.09.15 0 16K

Ядерный апокалипсис в играх и реальности: как кошмар стал развлечением

Из всех фатальных сценариев гибель мира в огне атомных взрывов выглядит наиболее пугающе и убедительно. Судите сами: пришельцы с зомби — пока лишь фантазия; глобальная катастрофа от столкновения с астероидом — маловероятное событие; а уничтожение человечества инфекцией технически невозможно, ведь даже самая лютая пандемия забуксует в районах с низкой плотностью населения. Зато ядерного оружия на Земле хватит не только для истребления рода людского, но и всей жизни в целом. И если всё-таки останутся выжившие — что их будет ждать на руинах цивилизации? Отчасти на этот вопрос отвечают игры о последствиях атомных бомбёжек, такие как Mad Max или Fallout 4.

Война

Ажиотаж вокруг ядерного апокалипсиса не нов — люди будоражат своё воображение картинами выжженной Земли как минимум с августа 1949-го года, когда в СССР состоялось испытание атомной бомбы. Это навсегда изменило мир: советские и американские генералы принялись строить планы упреждающих и ответных ударов, в обиход обеих армий вошли команды вроде «вспышка справа!», а население то и дело паниковало в периоды обострения международной обстановки.

И были причины. Поскольку стратегические объекты в супердержавах либо хорошо прятались, либо постоянно находились в движении (как поезда с ракетами в СССР или круглосуточно дежурившие в небе бомбардировщики B-52), военные доктрины подразумевали уничтожение в том числе мирного населения и промышленности — только так можно было разрушить экономику противника. Поэтому, как ни странно, случись такой конфликт, простые обыватели пострадали бы в нём сильнее военных или, скажем, политиков.

Накал страстей пришёлся на октябрь 1962-го, когда в ответ на размещение американских ракет в Европе советские были доставлены на Кубу. Вероятность ядерной войны тогда стала едва ли не критической. Только ценой дипломатической игры и значительных взаимных уступок мир отодвинулся от края пропасти. Но, как говорится в подобных случаях, осадочек остался. Фильмы и пресса уже давно готовили публику к худшему: незадолго до речи президента Кеннеди (John Kennedy), в которой он сообщил об атомном оружии на Кубе, в кинотеатрах США прошла успешная премьера фильма «Паника в нулевом году» (Panic in Year Zero). Герои картины бегут в горы от уничтоженных советскими ракетами мегаполисов, попутно сражаясь с грабителями, мародёрами и вообще пытаясь как-то выжить. Разумеется, оптимизма этот и подобные ему фильмы не внушали. Да и песни сочинялись и пелись тревожные:



Страх надо было куда-то девать — не копить же в себе. Если у нас бомба так и осталась жупелом, то за океаном она превратилась в часть поп-культуры, начиная с музыки, книг и фильмов и заканчивая тематическими барами, посетители которых наслаждались «атомными коктейлями» — прообразом «нюка-колы» из Fallout. Вообще, в сериал RPG перекочевали многие приметы той эпохи, создав неповторимый стиль ретрофутуризма. Для многих Холодная война прочно ассоциируется с 60-ми: под звуки рок-н-ролла за окном вырастает исполинский гриб из пыли и пепла, ламповый телевизор гаснет.

Чтобы стравить напряжение, пригодился и юмор. Не считая политически ангажированных карикатуристов, одним из первых над самой опасной вещью в мире пошутил режиссёр Стэнли Кубрик (Stanley Kubrick) в фильме «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал волноваться и полюбил бомбу» (Dr. Strangelove or: How I Learned to Stop Worrying and Love the Bomb). Работа над картиной стартовала как раз после Карибского кризиса, поэтому соавторами конца света в ней представлены США и СССР.

Впрочем, этот штамп неоднократно нарушался — достаточно вспомнить, что во вселенной «Терминатора» войну развязал спятивший компьютер, а в Fallout — Китай. Создатель этой игры, Брайан Фарго (Brian Fargo), поступил так не столько из-за боязни иска от EA, владевшей правами на Wasteland, сколько под впечатлением от рассказа Харлана Эллисона (Harlan Ellison) «Парень и его пёс» (A Boy and His Dog). В этом произведении, за много лет до выхода фильма «Безумный Макс» и игры Fallout, появились знакомые картины: на руинах цивилизации орудуют банды, всюду аморальность, а повествование ведётся от лица героя-одиночки, путешествующего в компании пса. Благодаря Эллисону собака стала атрибутом ядерного постапокалипсиса — вплоть до того, что четвероногий друг встречается в action-adventure Mad Max и здорово поможет в RPG Fallout 4.

«Парень и его пёс» на новый лад.
«Парень и его пёс» на новый лад.


Вопреки расхожему мнению, напряжение не сбавило обороты даже под занавес существования СССР. Более того, раз уж эпоха Рональда Рейгана (Ronald Reagan) с её безумными проектами вроде «Звёздных войн» совпала с зарождением геймдева, действие многих игр перемещало нас в постапокалиптический мир, где советские и американские ракеты положили конец цивилизации. Конечно, мало кто помнит такие «шедевры», как Scavengers of the Mutant World, Chamber of the Sci-Mutant Priestess или Twilight: 2000, не говоря уже о настольной Gamma World 1978-го года. Но таков был фундамент, на котором выросли по-настоящему значимые для жанра проекты: Wasteland 1988-го года и Fallout — 1997-го.

Убежище

Итак, свершилось: в небе блещут вспышки, гудит сирена, а люди панически ищут, где бы пересидеть ненастье. Словом, бегут в убежище — центральный символ многих постапокалиптических игр, островок старого мира, вокруг которого только разруха, хаос и мутанты. Если вы живёте в крупном городе, но не знаете о расположении ближайших бомбоубежищ, самое логичное, что можно сделать в случае атомной войны, — мчать в сторону станции метро. Таким образом и спаслись от бомбёжек персонажи шутеров Metro 2033 и Metro: Last Light, созданных по мотивам книг Дмитрия Глуховского. Здесь сорок тысяч горожан укрылись под землёй от взрывов и продолжают прятаться от расплодившихся на развалинах Москвы чудовищ, пытаясь заодно пересобрать общество в том или ином виде.

Гермозатворы, призванные закупорить станции в случае опасности, есть практически во всех тоннелях метро, но некоторые уже вышли из строя.
Гермозатворы, призванные закупорить станции в случае опасности, есть практически во всех тоннелях метро, но некоторые уже вышли из строя.


Fallout предлагает другой вариант, не менее логичный, где обыватели пересидели войну в частных бункерах, построенных корпорацией Vault-Tec Industries. В отличие от станций, рассчитанных скорее на обслуживание пассажиров, чем на обустройство постоянного жилища, эти подземные города стали настоящим домом для персонажей RPG-сериала. Но в то же время Fallout обнажает вполне реальную проблему: для себя и первых лиц страны «волт-тековцы» строили на века, а для простых граждан — всего на несколько лет. Это был скорее эксперимент, чем акт гуманизма, — посмотреть, что будет, когда обстоятельства вынудят уцелевших подняться на поверхность в поисках воды и припасов, и как себя поведут запертые в бетонных коробках люди со сведёнными от голода желудками.

Здесь Брайан Фарго и компания были предельно точны, поскольку, как уже было сказано, больше шансов на выживание во время ядерного апокалипсиса будет у его разжигателей — военных и политиков. За примерами далеко ходить не надо — в московский бункер №42 для командования стратегической авиации сегодня пускают туристов, теперь там музей. У всех правительств и генеральных штабов мира есть надёжные убежища на случай атомной войны, и, поверьте, оборудованы они куда лучше и расположены намного глубже любых гражданских сооружений такого типа. Да и Vault-Tec — не такой вымысел, как можно подумать. В современном мире существуют компании, специализирующиеся на постройке и оснащении атомных убежищ, например калифорнийская Vivos.

Кроме нехватки еды и воды обитатели бункера, проведшие под землёй довольно много времени, гарантированно столкнутся с психическими расстройствами и болезнями. Не забывайте, что долг врачей — оказать помощь пострадавшим от поражающих факторов ядерного взрыва, а не бежать со всех ног к ближайшей станции метро, как поступит большинство. Поэтому отыскать среди спрятавшихся под землёй человека, способного вырезать аппендикс, получится едва ли. Поэтому в постапокалиптических играх атлеты с миниганами встречаются куда чаще, чем медики. В ничем не примечательном экшене 2011-го года Afterfall: Insanity показан в деталях синдром изоляции — психическая болезнь, развившаяся у многих обитателей убежища из-за жизни взаперти. Правда, врачей в Afterfall хватает — по версии разработчиков, для них-то и строили подземные казематы.

Устройство бункера по версии авторов Fallout Shelter.
Устройство бункера по версии авторов Fallout Shelter.


Выживание

Действие большинства игр в антураже постапокалипсиса начинается как раз с выхода из убежища. Позади — оголодавшая кучка людей, потерявшая всякое представление о культуре и цивилизации, а впереди — опасные приключения. Что мы увидим, поднявшись из бункера на поверхность после долгих лет под землёй? Ядерную зиму, расплодившихся ли мутантов или просто пустыню с торчащими из пепельных барханов остовами зданий? Никто не знает наверняка, поэтому остаётся лишь фантазировать на эту тему. Что точно будет актуально в тот момент, так это афоризм Эйнштейна: «Не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но Четвёртая — уже при помощи камней и палок».

Мир, где человек человеку волк, а главной проблемой становится выживание, хорошо показан в игре Mad Max по мотивам фильма Джорджа Миллера (George Miller) «Дорога ярости». Здесь пустынно и тоскливо, чертовски опасно, а реставрация старого порядка или каких-то его институтов попросту невозможна. Дерись с психами в обносках да собирай лом, чтобы продержаться ещё один день.

Однако большинство постапокалиптических фантазий всё же даёт людям шанс как минимум на использование идей старого мира. Так, в Fallout появляются группировки под влиянием той или иной идеологии: НКР, Братство Стали, Анклав, Легион Цезаря. В Metro 2033 и Last Light, как и в романах Глуховского, действуют коммунисты с фашистами. Ценность идей для выживания человечества подчёркивают не только разработчики игр: скажем, диктатор Карнеги из «Книги Илая» хочет объединить народ при помощи библейских заветов, а в «Почтальоне» генерал Бетлехем реставрирует Конфедерацию.

Шутеры от 4A Games пытаются быть настолько серьёзными, что местами даже смешно.
Шутеры от 4A Games пытаются быть настолько серьёзными, что местами даже смешно.


Оригинальным образом тема возрождения идей была раскрыта в позабытой уже адвенчуре Bad Blood 1990-го года. По версии создателей игры, после ядерной войны на Земле остались как люди, так и произошедшие от них мутанты, причём культуру и традицию унаследовали как раз последние, а биологически чистое человечество превратилось в варваров и дикарей. В роли мутанта надо спасти родное племя от нашествия людей, отставших от поезда эволюции. К сожалению, взгляд на постъядерное общество с этой стороны баррикад так и не прижился в игровой индустрии. Ироничный намёк Bad Blood на тех, кто облучился и мутировал, и тех, кто отсиделся в убежищах, сохранив человеческий облик, но потеряв нечто более важное, отчасти был повторён в «Метро 2033», но менее изящно. В конце концов, что общего у Артёма и Чёрных?

Любой ядерный постапокалипсис изобилует мрачными тонами. По традиции такие произведения должны быть предупреждением — даже в случае с полной юмора Fallout. Вот почему главная идея игр о мире после атомной войны сводится к тому, что если уж человечеству хватило глупости запустить машину Судного дня, то оно продолжит уничтожать себя даже после того, как главная опасность минует. При этом важно показать деградацию: раньше дрались за влияние в мире, а теперь — за пару патронов и банку консервов, показав средний палец всем достижениям цивилизации. Увы, мысль о развязавшем войну меньшинстве и пострадавшем в ней большинстве остаётся в лучшем случае за кадром, а в худшем — не используется вовсе. А зря, потому что, пока существуют ядерные боеголовки, остаётся и вероятность, что найдётся тот, кто согласен нажать на красную кнопку.

Лучшие комментарии

Читайте также