Каждый шаг в этой игре что-то, да значит

В «Phantom Pain» Кодзима избегает того эффектного погружения во тьму, которого хотели фанаты и которое обещали трейлеры. Вместо этого он выдает нам шестой сезон «Клана Сопрано» от мира Metal Gear, но вместо депрессивного мафиози мы играем за депрессивного военного преступника. Наилучший исход для всех наших любимых персонажей в этой точке — быстрая смерть.
После того как Снейк потерял всё в «Ground Zeroes», его разум и тело были разрушены, он просто... собирает остатки команды, отстраивает армию и пытается провернуть всё то же самое снова. Только теперь это полностью лишено смысла. Когда вертолет после спасения Каза поднимается с «нашей новой Материнской базы», возникает гнетущее чувство обреченности; неоспоримое осознание того, что это бессмысленная, обреченная затея. Но так как быть солдатом — единственное, что эти люди умеют, они застряли в этом цикле. Они уже просто существуют на автомате. Ты особенно остро это чувствуешь, когда наблюдаешь за тем, как харизматичный и целеустремленный Биг Босс превращается в немого типа с застывшим взглядом, который просто делает то, что ему говорят Каз и Оцелот. Когда он находится на базе между миссиями, он просто пялится в пустоту и курит бесконечное число времени. Веном Снейк — полная противоположность крутому антигерою, которого все ждали из трейлеров. На самом деле он — безвольный неудачник, что делает его таким же хорошим заменителем Снейка, как и Райден.
А миссии в этой игре, хоть и невероятно веселые и качественные, постоянно задают извечный американский вопрос: «А что они вообще забыли в Афганистане?». Сюжет временами кажется абсолютно непостижимым; ты всю игру гоняешься за какими-то случайными аббревиатурами, подставными конторами и наемническими группами, имеющими смутное отношение к террористам — Черепу — аль-каиде и еще каким-то злодеям, которых упоминают только в тексте. В какой-то момент мне приходилось переслушивать брифинги по нескольку раз, чтобы понять, что, черт возьми, происходит, и я всё равно толком не понял. Можно сказать, что это просто плохой сценарий, но это работает на то, что игра пытается сделать: заставить тебя чувствовать себя человеком с тяжелой черепно-мозговой травмой. Ты и не должен понимать эти запутанные империалистические разборки — никто не может. Особенно такой сломанный солдат, как Снейк.
И, как и Снейк, вернувшиеся персонажи из Peace Walker превратились в эти сломленные версии самих себя. Единственный, у кого, кажется, всё хорошо — это Оцелот, который наконец-то реализовал себя как тот психопат, который процветает в такой среде.  Те немногие безымянные солдаты, что выжили после «ground zeroes», буквально бегают по пустошам как безумцы. Все эти люди должны были умереть десять лет назад, но вместо этого они продолжают влачить жалкое существование как опустошенные люди. Даже Metal Gear, с которым сражается Снейк, сломан — он буквально не работает без чьих-то магических сил. Это просто технологический монстр, созданный безумцем. Когда он пытается преследовать Снейка, то застревает в скалах, потому что его размеры играют против него самого, и Снейк легко ускользает. Вероятно, самая очевидная мета-шутка в игре. Эти Metal Gear больше не те, что были раньше. Ну серьезно, Metal Gear Rex рычал как тираннозавр; Салехантроп... издает обезьяньи звуки.
Даже Череп, которого в трейлерах и в Ground Zeroes выставляли ужасающим злодеем, оказывается такой же печальной шуткой, как и все остальные. Его план — самая бессвязная чушь, которую когда-либо объяснял злодей в играх Metal Gear. Он потратил десять лет, репетируя десятиминутный театральный монолог о том, почему он должен искоренить английский язык и дать всем ядерное оружие, чтобы объединить мир. В этом нет абсолютно никакого смысла, это пародия на злодеев Metal Gear, которые и сами-то были пародией на злодеев из боевиков 80-х. Пока Череп исполняет свой монолог в джипе, Веном просто смотрит на него своим наркоманским взглядом и проигрывает один и тот же 20-секундный цикл анимации бездействия. А потом они просто сидят напротив друг друга в полной тишине, избегая зрительного контакта. Это одна из самых смешных сцен во всей серии, которую многие фанаты ошибочно приняли за просто корявую и неловкую сцену, сделанную за несколько минут. И если это было недостаточно очевидно, то поражение Черепа — это просто чистая комедия: его раздавливает его собственный неработающий Metal Gear посреди очередной абсурдной речи.
Мне кажется, многие не замечают юмор в этой игре. Он гораздо более приглушенный и грустный, чем в остальных частях серии, но здесь он умнее, чем в любой другой части. Тон повествования таков: всё это превратилось в очень жалкое и смешное зрелище. Печально известные диалоги Кодзимы здесь становятся чем-то действительно трансцендентным; каждое пустое, топорное заявление подчеркивает тот факт, что все теперь просто импровизируют на ходу, пытаясь сплести какую-то героическую историю из череды сплошных поражений. Кодзима говорит нам: «Это ты, American Man. Это Американская Империя. Твоя "Война с террором" настолько же мрачно-смешная, насколько и чудовищная».
То, как сняты кат-сцены в MGSV, тоже добавляет этим моментам глубины. Дрожащая ручная камера создает документальный реализм и ощущение свидетельства реальных зверств в напряженных сценах, но также может придавать комичную неловкость обмену репликами между персонажами. Каким-то образом это невероятно хорошо работает для того тонального баланса, который игра удерживает. Но что действительно поднимает кинематографию MGSV на тематическую высоту, так это использование непрерывных кадров. Однокадровые сцены часто критикуют как по сути трюк, стиль без содержания. Но в Metal Gear Solid, серии, определяемой сопоставлением жесткого военного реализма и безумного фэнтези - это чистая гениальность. Весь этот безумный кодзимовский бред, снятый в документальном стиле, — идеальное попадание в эту серию. Идеальный гиперреализм.
Одна вещь, которая фанатам действительно не понравилась в образе Снейка — это то, что он никогда по-настоящему не становится тем демоном, которым мы знали его в ранних играх. Мы никогда не видим «Тот Самый Момент, Когда Уолтер Уайт Превратился в Хайзенберга». Как раз наоборот; его намерения кажутся героическими до самого конца. Единственная сцена, где Снейк приближается к тому злу, которое хотели увидеть фанаты — это момент, когда он, кажется, убивает детей в шахтах, но в итоге спасает их. 
А когда на Материнской базе вспыхивает эпидемия, компьютер Снейка облегчает ему совершение этнической чистки, приговаривая десятки людей к заточению и смерти за язык, на котором они говорят. Только когда вся эта цифровая мишура спадает, и Веном вынужден войти в зону карантина и лично перерезать своих людей, у него случается кризис совести. И можно сказать: «Веном не хотел этого, у него не было выбора». Но в этом-то и суть.
Неважно, как сильно Веном жаждет искупления. Неважно, командует ли он Diamond Dogs. Система глобальных частных военных действий, которую создали Биг Босс и компания, обрела собственную жизнь, точно так же, как Патриоты в MGS2. Его собственные намерения не имеют значения. Если эта система требует, чтобы он убил своих людей, он сделает это. Если эта система позже потребует, чтобы Райден убил Солидуса, он тоже сделает это. Все действия внутри системы, независимо от намерений, увековечивают цикл насилия, войны и прибыли. 
Вот почему всё в MGSV приобретает такой до слез смешной привкус. Ни у кого — ни у Биг Босса, ни у Черепа, ни у Венома — нет никакой свободы воли во всём этом. Они просто барахтаются, ища хоть что-то, что позволит им проявить свою волю в системе, которая теперь заточила в тюрьму своих создателей.
The Phantom Pain оставила игроков с таким глубоким чувством пустоты и потери, и это настоящая причина, по которой они посчитали игру незаконченной. Дело не в каком-то реально отсутствующем контенте — в MGS2 было вырезано гораздо больше, и это подтверждено документально, а не просто интернет-мемами. Но разница с той игрой в том, что не было ссоры между Кодзимой и Konami — удобного козла отпущения за любой аспект игры, который не оправдал ожиданий фанатов, за всё, что задело игроков за живое. Но эта грызущая пустота, которую ты чувствуешь, играя в эту игру, ощущение, что чего-то не хватает? Это было задумано, и это, честно говоря, довольно прямолинейно и очевидно, если подходить к игре на её собственных условиях. Боль от отсутствия чего-то - это подтекст.
Кодзима намеренно лишил нас почти всей той дурацкой, глупой чуши, которую мы любим в серии Metal Gear Solid, чтобы заставить нас противостоять тому, насколько фальшивой и пустой на самом деле является легенда о «величайшем солдате в мире». 
В конце игры нас встречает зеркало — и это неспроста. Игра пытается показать игроку его самого. И они никогда не смогли простить ей этого. За то, что превратила их мелкое, пафосное видеоигровое веселье, где я могу быть крутым секретным агентом, а Солид Снейк — мой папа, в сложное произведение искусства, которое подвергает сомнению их жизнь. Потому что это правда: ты и есть Веном Снейк. Ты раб чужих прихотей, своего собственного желания удовлетворения. Ты не знаешь, почему ты делаешь то, что делаешь. И всё, что ты здесь делаешь — в этой видеоигре, в цифровом мире — в конечном счете бесплодно. Фанаты жалуются, что в MGSV нет реальной развязки или концовки истории, но мне кажется, в этом и суть: здесь не может быть развязки — ни для Снейка, ни для тебя. Ничто из этого не движется к какому-либо заключению или моменту истины. Если ты проводишь свою жизнь, играя в видеоигры, ты никогда его не увидишь. Как и Веном, ты никогда не поймешь себя, у тебя никогда не будет настоящей личности. Единственный выход, путь к свободе — перестать сражаться — перестать играть.И именно так заканчивается эта история. Никакой Миссии 51 «Kingdom of the Flies», никакого непобедимого боя с боссом против Солида Снейка, которого хотели фанаты. Даже внезапного обрыва на черный экран в дуре «Клана Сопрано». Просто одно и то же бессмысленное действие снова и снова, но с каждым разом всё хуже, пока это просто не... заканчивается. Не со взрывом, а со всхлипом. Если Metal Gear Solid 4 была о принятии смерти того, что цеплялось за жизнь гораздо дольше, чем следовало, то MGSV — о том, что тебе отказывают в этой благородной смерти, воскрешают в каком-то кощунственном некромантическом ритуале и заставляют жить замученным полусуществованием целую вечность.
MGSV лучше всего описать как способ Кодзимы сказать: «Вы, ребята, хотели играть в Metal Gear Solid вечно? Отлично, вот вам. Наслаждайтесь». Он знает, что никогда не сможет дать этой серии окончательную концовку — он уже пытался сделать это с MGS4. Вместо этого Кодзима передает её игроку, позволяя каждому из нас прийти к этому самостоятельно, в частном порядке. Однажды каждый игрок устанет от одних и тех же миссий и одного и того же гребаного полета на вертолете и тихо решит для себя, раз и навсегда: «Ладно... Наверное, Metal Gear Solid закончилась. Я всё». и выключит игровую консоль.