«Трудно быть Богом» — последний шедевр Алексея Германа

Вступление

Давайте договоримся на берегу, что последний фильм в карьере Алексея Германа — очень трудное кино, причем во всех смыслах. Тут как в старой шутке про русскую литературную классику. Если во время написания книги ее вымучил писатель, а уже потом, при чтении, страдал читатель — перед нами шедевр. С момента первой строчки в сценарии экранизации повести «Трудно быть богом» до ее премьеры прошло почти 40 лет. Думаю, не на меня одного такая цифра производит впечатление. Что уж там, сам процесс съемок занял у Германа и его команды 6 лет. Еще 7 лет делался звук. Работа выдалась действительно монументальная и сложная. Как и любой большой художник, Герман сильно исказил первоисточник. Ничего плохого, само собой, в этом нет, в противном случае зачем вообще нужна экранизация? При этом оба произведения близки друг другу. Сам художественный фундамент фильма и книги тождественен. На это указали сами писатели, так как один из братьев Стругацких видел черновой монтаж ленты. Писатель заявил, что это самое близкое и точное, что когда-либо снималось по их с братом творчеству.

Сходства и различия экранизации и повести

Чувство первооткрывательства. Научный интерес. Непоколебимая уверенность в собственной правоте. Опустошающее разочарование. Отчаяние, а потом надежда. И, пожалуй, самое главное — чудовищная недооценка одних качеств человеческой природы, в противовес не менее страшной переоценке других ее качеств. Всё это есть в обоих произведениях, в том или ином виде. Главный герой, Антон Румата, является наблюдателем, посланным на далекую планету учеными с Земли. Здесь он отыгрывает роль аристократа и авантюриста, который и на дуэль выйдет, и вина вдоволь напьется. Миссия у него очень простая, по крайней мере, на словах. Ему нужно сберечь местных «умников», за которыми по всему Арканару охотятся все жители. Почему? Видите ли, недавно тут был переворот. Власть взяли черные. Как итог — все боятся всех. Никому верить нельзя. У каждого есть свой интерес. Вот в такой вот непростой обстановке существует и работает Румата. И происходит это с ним уже 20 лет. Да, вы не ослышались. По сравнению с книгой Стругацких, в ленте Германа главный герой был сделан более взрослым и уставшим. Если советские фантасты видели его как эдакого «четвертого мушкетера» и Казанову, то Алексей Юрьевич усмотрел в нем средневекового ковбоя и человека, который заигрался в своей роли.

Взгляд режиссера

Наверное, местный Румата — первое, что бросится в глаза зрителям, знакомым с оригинальным произведением. Леонид Ярмольник — это вообще главный бриллиант ленты. В нем столько жизни, столько боли и маленьких радостей, которые то и дело, словно маленькие искры в темноте, вспыхивают на лице героя. Здешний благородный Дон волочит свое богатырское тело по всем возможным локациям. Пускай и смотрится он очень мощно и непоколебимо, внутри он устал. Страшно устал. Румата перепробовал все возможные методы, слова и звуки, которые могли бы образумить инопланетных аборигенов. Увы, но они оказались глухи к его словам. Пускай и не все, но этого недостаточно. Тогда он решил достучаться до их сердец музыкой, однако и тут арканарцы выкрутились. Они просто закрыли уши. Прямо как на картине Босха, о котором мы просто обязаны поговорить, чтобы двинуться дальше.

При чем тут живопись

Если вы зарывались в изучение последнего творения Алексея Юрьевича, то для вас его любовь к знаменитому средневековому художнику секретом не будет. Однако таких людей мало, поэтому давайте прям по порядку. Чуть выше я рассказал про вещь, которую можно понять при одном только взгляде на картину. Путем несложного сравнения делается очень простой вывод о том, где находится главный герой. И, конечно же, Румата в аду. Да, именно так. Причем в том самом, что на картине Босха. Ничем иным это место быть и не может. Тут птицы не то, чем кажутся. Они клюют несчастных и истерзанных. Совы вылетают из самой кромешной тьмы и, садясь на левое плечо человека, склоняют чашу добра и зла в свою сторону. Голуби же, напротив, пытаются хоть на секунду остановить человека и воззвать его к доброте, состраданию и милосердию. И все же персонажи в аду. Причем здешняя преисподняя рукотворная. Тут рыбы любят молоко, а уроды повелевают здоровыми и красивыми людьми. Последние вообще находятся в плену у первых. Движения их жесточайшим образом скованы. Даже если вы отвернетесь от всего этого ужаса, то сможете отвлечься разве что на статуи, у которых явно выделяется причинный орган, который и находится в почете у местного населения. В одной из сцен выясняется, что у арканарцев есть арестный список, куда входят, судя по описанию, вообще все, в том числе и сам Бог. Здесь идет бесконечная война против всего чистого и прекрасного. Ни один метр Арканара не спасся от нечистот. Кроме одного.

Про благородные сердца

Я, разумеется, говорю вам о скромном коридоре в старом замке, который украшает дивная фреска. Ее охраняет старец, а подле него на трубе играет один из солдат. Надо отметить, что он тут далеко не одинок в своей внутренней тяге к чему-то чистому. Один из офицеров, показанных в фильме, сочиняет стихи и состязается с главным героем в поэзии. Мало того, тут есть добродушный, сердобольный барон, который обожает главного героя и думает о других гораздо больше, чем о себе самом. Само собой, Ари, возлюбленная Руматы, тоже сильно выделяется на фоне местного люда. Она смелая, отважная, стойкая и глубоко любящая протагониста девушка. Если вы присмотритесь повнимательней, то сможете еще долго пополнять этот список благородных сердец. Можно вспомнить изобретателя, который является информатором главного героя и пытается научить человека летать. Остановить его не может ничто, даже падения, которые словно разогревают в нем почти детский интерес к данному процессу. В какой-то момент фильма Антон находит одного алхимика, который первым на планете синтезировал спирт. Сам. Без подсказок. За что получил пасту из нравоучений и подзатыльник от своего покровителя. Зачем же и почему же именно спирт? Потому что тоска. А тоска, потому что осень. Весь Арканар погружен в эту тоску. Дух этого мира увяз в ней, в этой белой тоске. Но почему или, что еще вероятней, по КОМУ тоскует Арканар? По Богу.

Пустота в сердцах арканарцев

На мой взгляд, именно Бога не хватает этому миру. Если уловить невнятный бубнёж на фоне и прямые подсказки, данные в фильме, можно сделать простой вывод: Бога в восприятии местного населения нет (больше нет), зато есть его сын, которым является, сюрприз-сюрприз, сам Румата. Именно так и гласит его легенда. Именно поэтому ВСЕ к нему тянутся. А кто не тянется, боится. Даже рота солдат не решается к нему приближаться. Его фигура обросла легендами, а с представителями арканарской конфессии у него сложные отношения. Разумеется, в этом и кроется трагичный нюанс показанного в фильме, и заключается он в том, что Антон никакой не Бог, не его сын, и никакой он не спаситель. По сути, он такой же человек, который чванливо и высокомерно ходит и поучает людей вокруг, у которых БУКВАЛЬНО НЕТ НИЧЕГО СВЯТОГО. Вместо этого им дали суррогат. Накормили медовыми сказками, научили пустым добродетелям, дали одежду для косплея и начали ждать, когда же они вознесутся над своей природной грязью. Процесс несколько затянулся, поэтому теоретиками было принято решение выслать «спасителя». Он и стал последним гвоздём в арканарский проект.

Иной взгляд на Румату

Тут мы и подходим к самому интересному и тяжкому моменту фильма. Это портрет главного героя. Как и у Стругацких, он человек науки. Человек-прогрессивист, который, как ему кажется, сеет доброе, светлое и вечное. Он просвещает и спасает просветителей. Ему думается, что именно в науке и ее прогрессе кроется ключ к очистке улиц Арканара. Это, пожалуй, его самая страшная ошибка. Леонид Ярмольник прекрасно отыграл благородного дона, который хочет как лучше. Так сильно хочет, что решает, что именно ОН право имеет. Да, тут главное не обмануться. Воистину, одними лишь благородными намерениями вымощена дорога в ад. Румата высокомерный, чистоплюйный и закрытый человек. Он лжец, притворщик и обманщик. Он не чудотворец, а кудесник. Не спаситель, а карающий меч, который не любит грязных арканарцев, а готов принять только умных и светлоликих. Любить людей оказалось очень тяжело. Да чего уж там, в какой-то момент протагонисту на них даже тяжело смотреть, после того что они сделали с гонимыми книгочеями. Именно для этого Румата и измазал лик смолой. Чтобы хоть на секунду перестать видеть весь этот ужас. За весь фильм он ломался и, подобно другим в этом аду, все же затыкал уши. Одно радует, как другие земляне, он так не заткнул нос прищепкой. Весь фильм Германа ничто иное, как процесс очеловечивания главного героя. Принятие горькой правды. Это кино про причащение Антона Руматы к людям вокруг и избавление от высокомерных иллюзий. Никакой человек не в силах занять место Бога. Как говорят в интернете: «Не в масть тебе такая диадема (больно похожая на кое-что еще). Снимай». Жаль, что Румата понял это только в конце фильма. После реки пролитой крови. После долгих разговоров, в ходе которых местные… кхм… умники вскрывались как самая настоящая, первосортная гниль. Тот же Бурах не чурался уничтожением всего человечества. Любить, слушать и, порой, даже просто смотреть на этих людей оказалось сложно. Не каждый зритель осилит эти 3 часа. Румата пытался (скорее, притворялся, что пытался) почти 20 лет. Стоит ли говорить, что это ничто по сравнению с тем, сколько существует человек.

В заключение хочется отметить самое главное отличие от книги. Если у Стругацких после содеянного Румата сошел с ума, то у Германа он вырос. Он спустился с небес на бренную землю. Сбросил лживую личину и обличил всех теоретиков и практиков. На смену бесконечной и страшной осени пришла белоснежная зима, в которую некогда благородный дон повел за собой людей. Он со своими людьми отправился в далекое путешествие, которое будет сопровождаться джазом, музыкой свободы и символом нового времени. А играть ее теперь Румата будет не только сильным мира сего в замке и на болотах, в убежище прогрессивистов, но и каждому, кого он повстречает на своем пути.