Под зимним покровом ничто не таится вечно.
Смена сезона иногда предзнаменует наступление перемен там, где их и не ждут. Как из ниоткуда возникает порыв нарушить привычное течение будней и со всей отдачей уйти в то, что до этого казалось чем-то ребяческим и не слишком нужным. Постепенно и остальной мир предстаёт в ином свете.
Харуки, Сэцуна и Кадзуса почти не знали друг друга, никто из них не имел особых стремлений, ничего не должно было изменить устоявшийся порядок вещей, безмятежный и ровный. Но вдохновение от старой песни подтолкнуло трио вместе выступить на школьном фестивале. Им предстоят недели упорного труда и творческих поисков, а также попыток решить те проблемы, которые определяют их троих уже не как музыкантов, а как людей.
То, что станет самым ярким и незабываемым периодом юности, моментом рождения самых крепких уз, обернётся тяготами и дилеммами, которые определят жизнь участников группы на годы вперёд. И в том, что случится, не останется винить никого кроме себя.
Когда с неба падает первый снег, приходит пора Белого Альбома.
Интрада
В White Album 2 внешние обстоятельства не имеют значительного влияния на то, как разворачивается история. Где-то они могут дать небольшой толчок или создать видимость давления, однако быстро становится заметно, что повествование, сопутствующие ему взлёты и падения, все его перипетии корнями уходят прежде всего в главных героев, их личностное устройство и столкновение характеров.
Временные рамки или внезапно появляющиеся препятствия не воспринимаются непреодолимым барьером. Очевидно, что основатели команды достигнут цели и дойдут до конца, поскольку такова их натура. Приковывает внимание то, как в процессе они узнают многое о самих себе и о тех, кто сопровождает их.
Более широкий взгляд на вещи открывает в том числе присутствие членов семьи и друзей. Все они не закрывают глаза на происходящее, делают огромный вклад в общее дело и порой лично берут инициативу, а также своими действиями помогают решить затруднения, связанные с приближающимся фестивалем и не только с ним.
Показывая отношения членов группы, игра проявляет укоренившиеся в них идеалы, страхи и сомнения. Вырисовывается портрет того, почему всё двигается в определённом направлении. И чем дальше идёт путь, тем сильнее здесь склоняются к непростым рассуждениям.
White Album 2 придаёт диалогам огромный вес. Она отвергает часто встречающиеся компромиссы, из-за которых беседа за экраном становится в первую очередь инструментом экспозиции или обозначения конфронтации и чересчур явно предназначена для постороннего зрителя. В White Album 2 в полной мере передаётся живой ход диалога.
Пользуясь свободой от ограничений хронометража и прочих факторов, новелла убеждает, что продолжительность и содержательность фрагментов общения в ней продиктованы не нарративными требованиями, а поведением собеседников и привычками, заимствованными у их не виртуальных современников. Получается именно что проследить нить беседы, когда тема перетекает в тему, когда ввиду разномастных причин меняется сама манера речи, порой в неожиданном ключе.
Учитывается поразительное число нюансов. Как после частых споров и дискуссий люди заимствуют друг у друга языковые конструкции или адаптируют манеру речи в зависимости от того, с кем приходится быть наедине. Вот уже не первая для школьных товарищей перепалка с рядом забавных колкостей, а вот нервная встреча с тем, с кем знаком не так близко. Или очень близко.
Естественно вписаны случаи, когда никому не хочется ничего говорить напрямую и дело доходит до расплывчатых формулировок, манипуляций, неумышленных оговорок и умышленного молчания. В определённых ситуациях красноречивее попытка не что-то сказать, а что-то сделать: совершить шаг вперёд, показать мимолётный жест или протянуть руку. Причём поток всех этих мелочей не проходит незаметно. И и игроку, и тем, за кем он наблюдает, ясно, насколько легко или тяжело идёт разговор.
Очевидно, текст написан с расчётом на присутствие озвучания. Немало фраз опираются на исполнение, которое нельзя не отметить. Актёры через тонкое владение интонацией доносят, как меняется настроение или состояние персонажа, как в нём сочетаются и борются полярности. Стоит подчеркнуть работу Рисато Хабуки: с талантом хамелеона у неё получается сплести воедино будто бы несколько отдельных образов. И это при том, что тут мало кто отличается постоянством.
В том числе через голоса показано, как проходит окончание юности. Всё менее слышима доля легкомыслия и самоиронии, убывает прежняя детскость. Хотя, чтобы внутренне перемениться, много месяцев не нужно. И с приходом трудностей резко выступают вперёд ранее незримые качества. На место уверенности приходит неловкость, место враждебной отстранённости занимает хрупкость. А иногда в уста вкрадывается доля поэзии.
Также собеседники воспринимают друг друга иначе, если между ними сокращается дистанция, и они уже иначе подбирают слова и их звучание. Вместе с тем по крупицам формируется готовность раскрыть свою душу и заглянуть в чужую. Оголённые эмоции прорываются наружу и как чума постепенно перекидываются на другого. Происходит погружение в глубокую бездну переживаний.
В этом плане первую черту проводит ночной звонок из вступительной главы. Долгий и проникновенный, он показывает, насколько мучительно порой гложет тревога, сколько всего успевает накопиться в молодом сердце и что случится, если набраться воли и открыться для кого-то. Появляется ощущение, что в игре показывают настоящие мгновения чужой жизни. Или позволяют увидеть в происходящем давно забытые отголоски собственной.
И при высокой естественности диалогов, их обильном числе и длине, они всякий раз что-то привносят: закладывают предзнаменования, намечают конфликты и раскрывают самих говорящих.
Предстоит слушать преимущественно учащихся престижных заведений, состоявшихся членов общества и персоналий весьма неординарных. Это служит как почва, чтобы придать даже небольшой перепалке зрелости. Так, и старшеклассники тут демонстрируют качества, присущие скорее не вчерашним подросткам, а тем, кто стремится к большей самостоятельности и взаимопониманию.
Даже юными герои не просто метко подбирают фразы или демонстрируют какой-никакой культурный багаж: они рассчитывают наперёд и анализируют поведение второй стороны, подмечая странности или несоответствия по мере интуиции. Ещё заметнее это в случаях, если за дело берётся кто-нибудь с богатым жизненным опытом, поскольку ему куда чаще удаётся углядеть недосказанности и ухватиться за суть. Он уверенно заходит на ту территорию, которую парни и девушки только начинают исследовать.
Оттого диалоги вместе с естественностью обретают высокую степень вовлечения. Целый пласт суждений учитывается почти в любых репликах, отчего они воспринимаются по-особому и подталкивают задуматься, что за мысль или сразу набор мыслей они несут в себе. Тем более если многозначительность внешняя сопровождает многозначительность внутреннюю.
White Album 2 описывает человеческую суть со всей её сложностью и противоречивостью. Череда событий снимает с участников действия за покровом, демонстрируя, как в них будто бы сталкиваются два бурных русла и впоследствии на поверхность всплывает то, о существовании чего они и сам не предполагали. Для старта, как и полагается, обозначают центральное лицо.
Харуки Китахара сразу выделяется внимательностью и рассудительностью, а также инициативностью. В нём удаётся разглядеть готовность довести дело до конца, желание разобраться в мельчайших деталях и нежелание довериться случаю – нетрудно понять, почему ему предстоит стать одной из основных движущих сил происходящих событий и для чего глазами игрока становятся его глаза. Но позже угол, под которым его игрок его и видит, сменяется не раз.
В учёбе у него прилежность, а в работе – полная самоотдача. В свободные часы со хорошей компанией с ним вполне возможно пофамильярничать и перекинуться парой шуток. При этом в критический ситуации как по щелчку рубильника им овладевает состояние крайней концентрации и холодного расчёта. А вот творческое начало выводит на поверхность всю ранимость, впрочем, вместе с целеустремлённостью. Хотя самые неожиданные краски выявляются не им самим, а теми, кто обретает с ним узы.
Во всех отношениях — коллегиальных, семейных, дружеских, любовных — человек и проявляется по-разному. И уже успев свыкнуться с характером Харуки, игрок увидит в нём неожиданные черты. Подчас идущие вразрез тому, что дают увидеть поначалу.
Игра не игнорирует какие-либо стороны героя и показывает в том числе те из них, которые, как сперва кажется, не имеют много общего с основной сюжетной линией. Потому что это неотъемлемая часть того, кто он есть. White Album 2 улавливает не столько отдельные моменты жизни, сколько её течение в целом.
Взгляд протагониста открыт как для светлых, так и для тёмных цветов, однако это свойственно и тем, с кем он связан. В их разум текст игры уже не погружается, однако и без того выйдет представить, как они так же непрерывно проходят через многоплановые размышления и тонкие перемены, порой синхронно.
Заурядные люди умеют довольствоваться малым, поэтому White Album 2 волнует доля людей с приличным числом граней, а сложное моральное устройство в принципе вынуждает жить, выкладываясь на полную: если уходить в процесс — так с головой, если иметь принципы — так ни разу не отступать от них, если любить — так всем сердцем. Но если корить себя — то без послаблений. Если страдать, то тоже — отдаваясь полностью. И в ситуации «Или-или» верх возьмёт желание исполнить моральный долг и прислушаться к эмпатии. А чужой внутренний мир воспринимается как свой собственный.
Показывается, как между двумя душами возникает притяжение, обволакивающее и вместе с тем давящее. Пойти навстречу одному почти всегда означает оставить позади второе. Неизбежный разлад делает выбор тяжёлым и последствия почти невыносимыми, радость переплетается с обидой, а за принятым решением порой стоит сразу несколько причин, иногда не сочетающихся и взаимоисключающих. В таком положении и самые добрые побуждения, и стремление к благоразумию оказываются неспособны уберечь от ошибок. Пусть чьи-то судьбы и убеждения могут пересекаться, различия в конечном итоге берут своё.
Почти все герои в White Album 2 имеют одинаковую точку зрения по поводу того, насколько важны сочувствие и поддержка. Можно сказать, что в моральном плане они и двигаются в схожем направлении, стараясь воплотить «наилучший» для всех исход. Однако поэтому именно проявления индивидуальности неизбежно приводят к затруднениям и последствиям, которые служат основой для органичного и динамичного нарратива.
Та же разница между центральными героинями местами воспринимается как смена воды огнём. Вот воплощение отчуждённости и пренебрежения принципами конформизма, а вот – покладистость и готовность поддерживать имидж, пускай в ущерб личному комфорту. Их мнения о повседневном поведении, о социуме и о месте в нём сталкиваются интенсивнее и интенсивнее, выявляя уязвимости в точке зрения оппонентки и раскрывая цену выбранного пути.
Зависимость от публичных ожиданий не позволяет уберечь собственное я. И если чужие взоры повсеместно выражают укор, проще самому полезть в опалу. Вот только самоисключение и зацикленность на каком-то ремесле, пусть и успешном, так или иначе приведут к вере в линчую неполноценность, в веру об упущенном шансе обрести что-то общее хоть с кем-то, найти близость.
Независимо от занимаемой позиции, персонажей всегда настигают проблемы и волнения, которым сопутствуют дополнительные подводные камни. У игрока появляются условия, чтобы ассоциироваться сразу с несколькими действующими лицами. А вглядываясь внимательнее, он замечает, что между ними есть не только отличия: в отдельных случаях находятся почти зеркальные сходства.
Двое, которые, стоя вместе, разнятся как чёрное и белое или которые никак между собой не были связаны, вдруг оказываются практически едины во многих аспектах. В том, какие радости и трудности с детства формировали их, какие нормы поведения стали частью их самих, какие представления о прекрасном закрепились. Как следствие в определённых ситуациях они совместно совершают абсолютно тот же шаг, выступают в том же направлении, совершают тот же выбор. Но потому и конфликт между ними получает очередные витки.
Кто-то видит в себе лишь замену. А порой трудно помочь тому, в ком ясно видны проявления собственных недостатков и уязвимостей. И никому из героев ни разу проще ещё и по той причине, что они крайне хорошо осведомлены о том, в каком положении находятся.
Они понимают многое о происходящем не хуже игрока, имеющего преимущество за счёт взгляда со стороны. Они знают, какие их качества привели к текущему положению, что их существование значит для кого-то и насколько разрушительны последствия возможных мер, стоит оступиться хоть немного. Они чувствуют реальность, и оттого сами чувствуются реальными. Но как раз осознание огромного числа перипетий, потенциальных исходов и рисков не даст сразу найти выход, ведь действительность тоже не принимает срезанных углов и полумер.
Как раз давая на руки все детали, все опасения и сокровенные тайны, история отказывается развиваться очевидным образом. Основные её участники в процессе долгих поисков раз за разом забредают в тупик, поддаются на ложную надежду, ищут способ что-то изменить. Они теряются в себе, погружаются в настолько запутанное и смутное эмоциональное состояние, что едва-едва заметна нить, которая ведёт их мысли, слова и поступки, а полностью распутать образовавшийся клубок получится лишь позже, в ходе размышлений и осознания откровений, давно ожидавших в уголках души.
Каждый непрост и в отрыве от прочего, однако всех ещё непрестанно окружает и затягивает внутрь движение – мира и времени.
Поток будней как основа подкрепляет и, казалось бы, малозначительные кусочки сюжета, и те, без которых его невозможно собрать. White Album 2 не скупается на подробности, описывая повседневный порядок вещей. Достаточно объёмно изображены и школьные заботы, и сводящий с ума хаос офис, и домашнее одиночество, и дела, которым выдаются оставшиеся минуты.
Но за счёт общей лаконичности и того, как выдержаны акценты в постановке, описываемые сутки будто бы наполнены целой серией занятных эпизодов, просто запечатлённых довольно естественно. Шутки и забавные ситуации воздействуют особенно сильно, поскольку и самая абсурдная несуразица кажется хотя бы отдалённо знакомой. Показываемое удивление, когда всё переворачивается с ног на голову, тоже воспринимаются вполне искренне. Всплывают в памяти и часы труда, когда усталость настигает быстро и неожиданно. И непростой период, когда нет ответа, стоит ли оно того и чем закончится. Будто бы то тут, то там вложены вкрапления чьих-то воспоминаний.
И начавшись, фестиваль внутри игры ненадолго вскруживает голову, навевает ощущения масштаба, волнения и воодушевления, заставляя забыть о прочем. Трудно не поверить, как за экраном ожидания и вложенные старания наконец оборачиваются закрывающей горизонт бурей. Кажется, будто для ребят там дня ярче уже и не наступит, это вызывает у них и восторг, и обиду. Неясно, что ждёт впереди, однако на стоящих рядом уже не получается смотреть как прежде.
Центральные персонажи неразрывны от своего близкого окружения. Оно сопровождает их в советах и критике, в спорах и поддержке, формирует узы, которые влияют на их моральные ориентиры и позволяет идти в будущее. Хотя иногда приходится идти против течения, ведь и доброта содержит в себе нечто обременительное или пагубное. Из-за того, как все здесь ценят друг друга и вместе разделяют тягу к сопереживанию, даже второстепенные персонажи так же вместе ощущают влияние основного конфликта, участвуют в его развитии и отчасти также становятся его жертвой. Никому не приходится легко.
Поэтому в White Album 2 все герои находят в себе грани, о существовании которых они поначалу и не подозревают. Без какого-либо сдерживания демонстрируется весь внутренний людской спектр – от пребывания на пике триумфа до падения в отчаяние, ломающего тело. В то, что предстоит увидеть в отдельных сценах, местами и верить непросто, а испытывать приходится не то жалость, не то презрение. У любого найдётся неприглядная сторона. Останется лишь дождаться, когда она выйдет на свет.
Передаётся течение времени. Прежде всего то, насколько неравномерен его ход для того, кто оступился и пребывает в сомнениях. В каких-то аспектах планомерный рост и успех, а в каких-то – немало лет топтания на месте или вовсе подтачивания себя. В отдельных случаях человек далеко не сразу поймёт, что потерял, тем более если закрывал глаза на правду. Чтобы совершить ошибку, достаточно поддаться мгновению, вот только исправить её не сумеют и годы. Неясно, есть ли исцеление для по-настоящему глубокой раны. И неизвестно, что принесёт следующая зима.
Так или иначе члены трио взрослеют. Меньше опираются на трюизмы и больше – на собственно полученные наблюдения и выводы. Замечают то, что не удавалось замечать в юности. Идут дальше с признанием вины и принятием того, что они не совсем те, кем себе казались. Внутренние конфликты и противоречия по-прежнему копятся и могут вырваться в любую минуту. А грёзы об одном и том же дне по-прежнему дарят как радость, так и горечь.
То, что в иной истории поставило бы точку, в White Album 2 становится лишь окончанием главы, отсечением перед следующим этапом. Жизнь тоже не делится на разрозненные отрезки: все ошибки, все преодолённые трудности, все выученные уроки, все оставшиеся сожаления не обращаются в ничто, а сопровождают дальше, накладываются слой за слоем, становятся частью нового опыта, похожего на непрерывно расширяющуюся спираль.
Каданс
По мере прохождения сюжет набирает в комплексности: даже отдалённые по хронологии события готовы напомнить о себе. Прежние дилеммы не исчезают, а пускают корни в мировосприятие бывших участников трио. Они попросту не в силах смириться, оставив всё как есть. Для них существует единственный выход – сильнее погрузиться в реальность, которой они теперь принадлежат, и увидеть, насколько огромен и туманен тот лабиринт, куда их завели собственные решения.
White Album 2, ветвясь и усложняясь, встраивает в действие целый ряд повествовательных приёмов и концепций, которые, тем не менее, не воспринимаются как призванные удержать внимание трюки и инструменты в руках автора. Скорее – как отражение затронутых тем.
Дихотомию человеческой природы активно подчёркивает контраст. Радостное и горькое чередуется как бы само собой, действующие лица маятником мечутся между подъёмом и падением: им кажется, что они то в шаге от триумф, то в шаге от неудачи. И колебание усиливается, подводя к краю.
Соседние сцены усиливают взаимный эффект за счёт того, как они различаются по тону и настроению. Подробно описать сбывшиеся надежды, обретение близости, чтобы затем, уже за пройденной чертой представить наступление последствий, болезненных и полных безвозвратных потерь. Показать, как вслед за самыми откровенными фантазиями воплощаются самые страшные кошмары. Как физическая близость усугубляет отдалённость двух сердец.
В определённые периоды белое уже невозможно отделить от чёрного. Доходит до того, что непосредственно в моменты, описывающие приход уюта и нежного тепла, игрок невольно испытывает тревогу. Как правило, не просто так. В свою очередь и нечто трагичное начинает нести в себе нечто прекрасное. Хотя куда чаще – нечто ранее испытанное.
Параллели вписаны повсеместно. В каком ключе развивается фабула, какие трудности возникают раз за разом, перед каким выбором вновь предстоит встать – во всём прослеживается набор повторяющихся последовательностей и мотивов. Определённые проблемы не получится просто забыть и оставить позади: они никогда не уйдут и будут требовать сил для борьбы вновь и вновь.
Причём эти совпадения подмечают прежде всего сами герои. Они видят одних людей в других или вовсе – своё второе я. Они будто бы заперты в неразрывном цикле. Дойдёт до того, что они начнут считывать символы в том, что их окружает. И в итоге простое наступление снежной ночи станет для них знаком мук ожидания.
За счёт того, насколько White Album 2 проникнута параллелями и контрастами, противоречиями и сходствами, происходящее в ней ощущается поэтичным. И вместе с тем – вполне возможным в рамках современности и вызовов, которые она бросает. Изредка кажется, что тут открыто задают вопрос: законы драматургии копируют постулаты жизни или это уже она старается обрести драматический уклон?
Придать особое значение игра готова каждому аспекту. Проявлением концептуальных установок и продолжением того, о чём идёт рассказ, ощущается любой слой её формы. В том числе и внешний.
Изображая окружающую обстановку, фоны подчёркивают, насколько разноплановым бывает крупный город и как он косвенно подталкивает к определённому расположению духа. Поглощённые темнотой окраины, где чаще приходится быть с кем-то наедине. Оживлённые улицы, где размышления о чужом мнении посещают голову чаще привычного. Набережная, где горизонт как будто соткан из снов. Старая-добрая школа, чьи коридоры с приходом сумерек обретает почти незнакомый облик.
Свет так и вовсе несёт след чего-то ирреального, отчего блеск ламп или солнца как будто осязаем и переносит в потусторонний мир. А тени на локонах и складках одежды всегда таят загадочный чёрно-синий оттенок – меланхоличный оттенок ночного декабрьского неба.
В персонажах отражены веяния выбранного периода. Стиль одежды подчёркивает актуальную моды и индивидуальные привычки: серьёзные молодые ребята как можно раньше приобретают себе пальто и джемпер с рубашкой, а вот у кого расслабленный типаж, отдаёт предпочтения расстёгнутой куртке с меховым воротником и накинутому шарфу. И в том, как персонажи прорисованы, отслеживается разнящаяся степень карикатурности, однако тут имеется одна изменчивая тенденция.
Также применяется контраст – визуальный, конечно. Спрайты сделаны достаточно упрощённо: применяются преимущественно ровные линии и острые углы, а также часто используется прямой ракурс. Но вот в специальных иллюстрациях проявляется объём. Более подробное освещение с фильтрами и с применением плавных градиентов. Перспектива тоже берёт менее стандартный угол и несколько иначе показывает анатомическое строение, подчёркивает пространственную глубину. То же, казалось бы, лицо воспринимается не так, как раньше.
Будто кто-то снимает маску и показывает, что под нею скрыто что-то, уже не поддающееся ожиданиям. Чувства, которые не показывались на поверхности, и глаза, чей блеск теперь такой живой. Как распространено в новеллах, специальные иллюстрации отмечают, что прямо сейчас наступает знаковый момент: первая встреча с кем-то важным, крайняя взволнованность, долгожданный перелом. В отдельных случаях картины отчасти копируют друг друга, подчёркивая, как одни и те же образы вновь оживают спустя годы, подмечая повторение или, наоборот, смену прежних обстоятельств.
Нередко вместо строки иллюстрация завершают сцену и намеренно подводит черту, оставляя некоторую недосказанность.
Хотя баланс текста и иллюстраций не совсем равный. В некоторых сегментах спрайты вообще исчезают с экрана, а акцент смещается ближе к диалогу и голосам актёров. Порой художественное наполнение как будто бы не поспевает за словесным, не охватывает некоторые мимолётные нюансы. Возникают пробелы. Но вот их наполнением занимается звук.
Музыка – плоть и кровь White Album 2. Она пронизывает стремления того, кого показывают за экраном, её звучание помогает направить внимание, поскольку некоторая музыкальная стройность присутствует и в том, как развивается та или иная сюжетная линия.
Тип звукового сопровождения соотносится с настроением текущего сегмента, проводится линия между электроникой и акустикой. Если синтезатор вводит непринуждённость или заостряет внимания на преимущественно утилитарной задаче, то пианино вбирает менее поверхностные материи, самые сильные метания души.
Даже спокойные мелодии задают несколько неопределённый тон, сочетая оптимистичное с чем-то безутешным. И чем тяжелее суть сцены, тем правее смещается рука пианиста. Когда чувственное бьётся через край и уже затмевает разум, сам собой льётся вокал. А подбор композиторских средств обретает дополнительное значение.
Инструменты, используемые в саундтреке, являются теми же инструментами, которые используют члены трио. Да и в том, что для них значит исполняемая ими по сюжету композиция, отражается и то, как они меняются внутренне. Первый за месяцы звук гитары в безлюдной вечерней комнате – попытка вернуть утерянное. Сдерживаемая страсть выливается в полную энергии игру на рояле – побег от внутренних демонов. А определённые мелодии, где сочетаются и струнные, и клавишные, и голос, становятся воплощением возникших уз.
Однажды наступает короткий миг, выходит одновременно обрести баланс и в звучании, и в шатких отношениях. Но уже в следующий миг он исчезает, и звучание мелодии обращается тишиной.
В какой-то мере нрав любого подобен ряду нот, которая стремится найти место в изящной композиции, обрести гармонию с остальными рядами. В этом смысле и участники истории сознательно проводят связь между своими судьбами и любимыми песнями. Иногда заглушают их, стараясь оставить позади часть волнующих воспоминаний, чтобы перестать цепляться за потерянный шанс. А иногда наоборот – сознательно или нет воплощают мотивы этих песен, в том числе их лирику.
Используемый в White Album 2 подход – образец художественного текста, который учитывает особенности визуальных новелл. В одни моменты преобладает лаконичный стиль, вместе с тем в другие моменты ему свойственна и гибкость: конструкции наращивают витиеватость, давая приоритет уже совершенно иным методам письма. Оно меняется так же свободно, как и течение мыслей человека.
Природа протагониста выдержана и в том, как представлены его взгляды. В содержании и построении предложений представлен именно что взгляд неглупого и внимательного юноши. Он оценивает обстановку и углядывает несоответствия в ней, в том числе небольшие. Подмечает многое и в себе, и не только в себе, а также рассуждает о вещах в достаточно сложном ключе. Рассматривает то или иное явление сразу с нескольких точек зрения и способен заранее догадаться первопричинах происходящего, позволяя поверить в его проницательность. Такой метод быстро погружает погружает в эпизод чьей-то жизни с её многоплановостью.
Комментарии Харуки очень меткие и ёмкие. Они улавливают забавные пустяки или подчёркивают общую иронию положения. Проскакивают упоминания, как сперва кажется, незначительных деталей и подзабытых прецедентов. Появившейся будто бы между делом строкой указывается, что речь идёт о чём-то большем: вот давнее обещание теперь превращается во что-то обыденное. Или напротив, что-то, что никак не привлекало внимания, теперь вызывает беспокойство, призывают уже имевшиеся подозрения. Такие мимолётные мелочи делают происходящее убедительнее и напоминают, что здесь рассказывает о людях, а люди успевают повидать разное и не пребывают исключительно в одной поре.
Неизбежно возникают ситуации, которые так или иначе как будто бы подменяют окружение, а вместе с ним – и почерк мысленного пера. Особенное когда спокойные будни теряются в приливах страха и сомнений. Прежняя отстранённость исчезает, а образовавшуюся пустоту заполняют краски уже не ярких цветов. Возникает некоторая оторванность от внешнего мира, холст внезапно полнится вкраплениями рефлексии, чаще заводит туда, где причиняющие боль ассоциации приходят без спроса, а уходят не спеша. И даже простые, бытовые вещи воспринимаются в тусклом свете.
Становится видно, как личность обозначает действительность через образы, в которых можно наблюдать красочность и гармонию, присущую умело написанной прозе. Небольшими урывками, словно бы непринуждённо, но на удивление полно изображается внутренний мир человека с его разгорающимися конфликтами, непрекращающимся водоворотом раздумий и чувств, сочетанием несочетаемого.
И игра даёт отследить, как манера мышления постепенно меняется: относительно нормальное состояние медленно растворяется вместе со свойственной ему взвешенностью выводов, а поток рассуждений идёт в куда менее предсказуемом направлении. Из-за тяжести ситуация неясно, что и думать, отчего герой начинает говорить или действовать, уже постфактум осмысливая, что вело его ещё момент назад. Последнее изображается крайне доходчиво за счёт того, как устроена подача реплик и описаний в визуальной новелле.
В отличие от книг, такие игры, как правило, оперируют не целыми абзацами или страницами, а строками – отдельными фразами и предложениями, которые появляются одновременно с новой озвученной фразой, переключением спрайта или другим изменением в сцене. Воспроизводится линейный ход времени, поэтому возможно относительно плавно воспроизвести и смену состояния протагониста. И это не единственный пример того, как здесь применяют формат.
Несмотря на отсутствие фантастических и сюрреалистичных элементов или алогизма, White Album 2 делает интерактивность неотъемлемой частью основной концепции. Та же система выбора имеет здесь критическое значение, поэтому и появляется она совсем не сразу. Сперва для неё создаёт подходящий контекст предыстория, которая структурирована с определённым замыслом.
Вступительная глава, обладая внушительной длинной, ни разу не ставит игрока перед необходимостью выбирать. Такой подход всё больше соотносится с ожиданиями по мере того, как раскрываются качества центрального действующего лица. Его характер оставляет некоторое пространство для трактовки и вместе с тем вполне позволяет вполне конкретно его обозначить. Можно уверенно сказать, он – сторонник активных действий, который во многом сам вполне сознательно становится центром происходящего. Но даже со своим умом он остаётся импульсивным, неспособным противостоять давлению. Оказавшись на распутье, он безвольно поддаётся моменту.
Вступления можно рассматривать как суждение на тему неизбежности плачевного исхода. Если во многих новеллах подразумевается возможность обойти его, то здесь подобный итог прочно вписан. С ним приходится идти дальше. И тогда позиция протагониста будет соответствовать тому, что и он, и игрок получат контроль над ситуацией, пусть и ограниченный.
Заключительные главы показывают Харуки уже с грузом опыта, когда он успел повстречать людей с более зрелыми взглядами. То, что идёт с давних лет, не перестаёт висеть на нём оковами, но теперь ему дано хоть как-то прокладывать курс в будущее. А позднее, окончательно став полноценным членом общество, он начинает осознавать своё влияние, что выливается в систему уже двойного выбора: нужно не просто принять решение, но и придать ему определённые оттенки. Вот только и с богатым выбором проще не становится.
Нелинейность лишь подчёркивает, что герой хранит внутри. Независимо от того, в каком направлении он пойдёт и насколько постарается отдалиться от прошлого, оно последует за ним. А попытка сбежать и обрести убежище в новых узах приведёт к тому, что ранее посторонний человек в том или ином виде тоже испытает тяжесть этого прошлого. Терзания одного станут принадлежать и той, с кем он разделит судьбу.
Сверх того – различные варианты развития событий объединены не только схожей завязкой. Несмотря на то, что разные сюжетные линии ощущаются законченными и вполне самодостаточными, у них и вместе образуется цельная конструкцию, изучая которую игрок что-то новое в том числе в отрезках игры, оставшихся позади. К тому же она поощряет итеративный подход, объясняя отдельные детали и вставляя дополнительные сегменты при повторном прохождении. В отношениях целой группы не так мало белых пятен, и их не получится охватить разом.
Меняя повествовательные ветви, игрок увидит, как тот, кто при прежних условиях занимает центральное положение, и с арьерсцены не перестает влиять на развитие событий. Где-то незначительно, а где-то — ровно наоборот, оставаясь в числе ключевых фигур. Оборванные нити не повисают в воздухе, а вплетаются в новое полотно. К тому же потенциальные исходы, не получив воплощения, как бы продолжают существовать уже иначе.
White Album 2 активно использует знания, накапливаемые по мере перепрохождений. Чем дальше герои продвигаются определённым путём вперёд, тем проще им оглянуться и осознать, какие дороги были открыты перед ними, что они приобрели и упустили, что это говорит о них. Призрачные образы отвергнутых исходов при сравнении порождают вопросы и поводов для ещё более тяжёлых внутренних поисков.
Разные ветви игры имеют разные подходы к тому, как меняются прежние роли героев и тон рассказа. Так эти ветви избегают ощущения вторичности и параллельно вступают между собой в эдакую дискуссию, где всем присутствующим очевидны ключевые темы игры, но в её рассуждениях акцент скользит лишь по некоторым из них.
Достаточно неожиданно одно ответвление позволяет более полно увидеть, что несут остальные, отчего нередко возникает желание опять вернуться к ним. По мере прохождений и перепрохождений в голове складывается целый ряд высказываний, любое из которых готовится стать громче в определённой сюжетной линии.
Как то же высказывание о том, что рациональная зрелость иногда соседствует с незрелостью эмоциональной.
Где-то – успех, выдающиеся навыки, бесспорный талант, уважение коллег и высокое положение. Но если посмотреть под менее явным углом – почти детская наивность, сковывающая трусость, отказ мыслить трезво. Уродливое зерно запрятано глубоко внутри, как что-то исчезнувшее и забытое, вот только никуда не уходит и придёт само, когда уже будет невозможно обходиться лишь тем, что лежит на поверхности.
И там, где конфликт должен решить обычный разговор, происходит обратное: избегание ответственности, подчинение порыву, игнорирование дилемм до той поры, пока всё вокруг не начнёт разваливаться на части. В итоге фабула вплоть до развязки строится по несколько импульсивным принципам, навязанных самими действующими лицами. Вот только разгоревшийся пыл им предстоит направить не против мира, а против засевшей внутри нерешительности.
Трудно принять то, насколько огромен порой разрыв между одними сторонами своей личности и остальными. Трудно прекратить верить в собственную неполноценность и перестать жить, будучи для других кем-то, но в своих глазах – никем.
В отдельной сюжетной линии White Album 2 выходит навстречу сторонникам открытого подхода в постмодернизме и начинает разбирать саму себя. А вместе с тем и свойственную многим людям черту, что ведёт их, прячась за бархатной ширмой, – тягу к драматизму.
Безмятежное спокойствие для кого-то выглядит тягостно пустым на фоне раздирающих душу конфликтов и противоречий. Кого-то они манят с такой силой, что возникает готовность отказаться не только от мирской идиллии, но и с восторгом перейти черту, совершить ужасное как к другому, так и к себе – стереть свою идентичность и забрать чужую роль.
Когда на лице театральная маска, грань между искусственным и истинным тонка и ломка. Сложно определить, где страсть и привязанность пусты, а где – становятся частью чего-то живого, способного и утешить, и навредить.
Роль исчезнет, «Я» останется и вырвется из цепей, пелена перестанет застилать взгляд, а вот неиллюзорные раны напомнят, что даже если добровольно пойти сквозь тернии, цена так или иначе будет жестока.
Правда, и высокие идеалы уязвимы, поскольку нет никого, кто не оступится ни разу.
Во многих историях её участников доводят до края внешние силы или радикальные перемены в привычном укладе. Но и вполне обыкновенный порядок вещей, вполне обыкновенные отношения могут заставить отбросить собственные принципы и провести от вершины седьмого неба до дна бездны.
Несмотря на то, как хорошо известна судьба своих предшественников, повторять один их шаг за другим, незаметно отходить от своих принципов, совершать те же проступки, тонуть в пучине предательств и лжи. И вот порочный цикл замыкается окончательно, смотреть на правду невыносимо, остаётся лишь временное утешение – фальшивый анабиоз с побегом в обособленное убежище и самобичеванием, позволяющим ненадолго заглушить совесть. А с намеренным уходом в эгоизм и неведение даже акт взаимопомощи обернётся актом обоюдного падения.
Чтобы найти выход, нужно открыть глаза, вот только лежащие впереди последствия ещё более тяжёлые: осознание деструктивности совершённых проступков и того, как многое безвозвратно потеряно. Вынужденное, но стремительное взросление готовит лишь больше испытаний: настигает то, чего хотелось избегать, требуется опять и опять делать нелёгкий выбор, лишения отпечатывается в сознании ярче и ярче, и никак не помогает понимание того, что это необходимо.
В White Album 2 показано, как и без резкой смены обстоятельств можно дойти до предела, испытать огромное отчаяние и горе, пройти через значительные перемены. Так устроен человек. Каждому как будто бы предписано пропустить через душу определённую долю страданий и сожалений.
Простого и безболезненного пути нет. Но и путь к искуплению необязательно проходить в одиночку.
Раскрываясь всё в большей мере, игра постепенно меняет в том числе восприятие фигуры протагониста. А если точнее, отодвигает рамки того, кому предстоит быть на его месте.
Безусловно, поначалу игроку не составит труда ассоциироваться с Харуки: подаются прежде всего его мысли, его положение в ситуации, его мировосприятие. При этом легко увидеть, почему перед ним открыта далеко не одна дорога. Преподносится его точка зрения. Вот только это правило действует весьма размыто. Присутствует пространство и для кое-кого ещё.
Сперва чужая перспектива показана небольшими отрывками, которые подкидывают намёки на неочевидную часть вещей. Но в процессе прохождения эти вкрапления ширятся и множатся. Выстраивается относительно цельное представление о том, что в те или иные моменты делают остальные герои, куда они идут и зачем. И ближе к финалу доходит до того, что немалая доля определяющих сцен проходит без участия того, чьё положение обычно в центре.
Игрок, будучи первым осведомлённым обо всех тайнах, наблюдает, как персонажи пребывают в неведении, шагают к пропасти, не до конца не представляя, что происходит вокруг. Игрок видит недомолвки и обман, замечает то, что никто из наблюдаемых не хочет признавать, пусть речь о том, какой эффект на них оказали их ссоры с родителями или многолетняя травма. Но что важнее, игроку проще разделить хрупкость персонажей и их неуверенность в предпринятых мерах.
Они знают, что никогда не увидят всей картины и бредут в тумане, который не развеют никакие поиски. Потому, что частью их мира становятся другие. Как влияние действий главного героя эхом разносится по судьбе всех, кто его окружает, так и им предстоит стать краеугольным камнем в том, что происходит.
Нет трудного конфликта, который разрешается усилиями кого-то одного. Всякий раз это результат вклада сразу нескольких сторон. Но и на путь, который ведёт к этому конфликту и новым вызовам, они тоже встают вместе, по итогу разделяя и сочувствие, и вину. Это тоже результат всеобщего вклада, отчего никто не готов признаться в непричастности. Когда настаёт пора действовать, ответственность по-прежнему ложится на обе стороны, они обе встают на развилке.
Принимать решение вынужден не только тот, кем управляет игрок. Уже Харуки ставит перед выбором, ставит в своё положение другого. И не раз. В конечно итоге все в группе, будучи неспособными на бездействие и равнодушие, примерят эту роль.
Происходит последовательный переход от ассоциации с главным героем к диссоциации, от единого протагониста к протагонисту как коллективу. Поскольку людей целиком и полностью определяют сами люди. Всё хорошее и плохое, всё применимое и невозможное, всё прекрасное и невыносимое. Все ритмы и тона мелодии.
В White Album 2 даже самые комплексные драматургические и повествовательные концепции кажутся естественным продолжением того, каких тем касается рассказ и как складывается жизнь тех, кому он посвящён. Используемые идеи не проговариваются открыто и не проявляются напрямую: они подразумеваются. Оседают в просветах между вариантами исходов, в паузах, в том, что всегда окружает, но что невидимо. Заложенные авторами намерения для игрока проявляются уже в процессе раздумий о полученном опыте.
Используемые в White Album 2 концепции кажутся естественным проявлением того, что входит в человеческие отношения. И рассуждая об игре, тяжело не совладать с желанием уйти в рассуждения о человеческой натуре в целом. Хотя бы той её части, что несёт внутри истоки отчуждения и разногласий.
Кода
В White Album 2 внешние обстоятельства не имеют значительно влияние на то, как разворачивается история. Ход повествования, сопутствующие ему взлёты и падения, все его перипетии корнями уходят прежде всего в главных героев, их личностное устройство и столкновение характеров. Тем не менее есть один аспект, который пронизывает и личности героев, и узы между ними, и то, что остаётся в промежутке. Не время и место, но то, как мир вокруг воспринимается бессчётным множеством окружающих умов.
Любой человек находится в условиях постоянного давления – рамок, накладываемых социумом, знакомым окружением и близкими. Чужие взгляды нависают дамокловым мечом, подталкивая менять своё поведение и своё я вместе с ним. Привычно видеть, как источником многих бед становится коллективное безразличие. Но в игре отражено, что взаимное небезразличие, непрекращающаяся забота друг о друге тоже обращается источником трудностей.
Многие работы, в том числе в жанре повседневности, как правило помещают персонажей в некоторую изоляцию, непроницаемую сферу, где принятые стандарты и нормы либо игнорируются, либо представлены в утрированном виде. В White Album 2 присутствует редкое на моей памяти ощущение, что передо мной приоткрывают изнанку японского общества. Укоренившиеся в нём порядки, критерии искренности, изредка и проблемы национальной идентичности как будто бы впиваются в участников сюжета, в их действия и мысли. В диалогах или в описаниях мелькают вопросы, не переходят ли здесь сейчас черту, насколько допустимо делать тот или иной шаг. Пределы, идущие от определённых ожиданий, окружают ежесекундно.
Причём общество не просто строит ожидания, оно выстраивает страты в зависимости от того, о ком пойдёт речь – о мужчине или о женщине, о молодом или о взрослом, о том, кто давно встал на ноги, или о том, кто только добивается независимости. И везде по-особому выстроены барьеры, обязанности и рамки. Однако это только верхний покров. Куда ниже под кожу забираются ожидания друзей и семьи. Они не могут смотреть безучастно, не могут проявлять безразличие, не могут не думать о том, что существует «идеал», к которому нужно подтолкнуть.
В какой-то момент невозможно отличить первоначальные установки от тех, что пришли извне. Человек растёт с ними, формирует на свой счёт собственные ожидания в виде требований и принципов, встраивает их внутрь. Вот только эта интернализация не всегда соотносится с тем, к чему тянется его настоящее я.
Игра начинается с того, что Харуки, Сэцуна и Кадзуса, поддавшись несколько инфантильному желанию, на шаг отступают от привычных границ. И они сами понимают это. Сперва как раз верность прежнему кодексу позволяет достичь успеха на новом поприще, несмотря на возникающие трудности. Но то тут, то там члены трио начинают заходить туда, куда не позволяли себе заходить. Простая взаимопомощь перерастает в крепкую дружбу, а затем – в то, что привносит в их будни неизведанные чувства, незнакомые побуждения. То, что уже не вписывается в их принципы, выявит истину.
В White Album 2 откроется и кое-что ещё: чем глубже заглянуть в кого-то, кого-угодно, тем яснее, что он никогда не будет до конца соответствовать нормам и ожиданиям общества. Людская натура всегда рискует пойти вразрез тому, что от неё требуют окружающие. Достаточно лишь быть самим собой. Насколько уместно говорить о применимости универсальных правил, если любой из людей, по существу, живёт в своём собственном мире?
Рано или поздно природа каждого человека начнёт проявляться. Когда-нибудь перед ним будет простираться сразу несколько влекущих, но взаимоисключающих путей. А честный и вполне осознанный выбор может восприниматься как воплощение неблагоразумия и безнравственности.
Где-то принятое решение подарит столько желанную гармонию, и ничего не разубедит в том, что вот он – идеальный исход, пусть и с горьким привкусом. Но порой намерение быть верным своей душе означает выйти против общества, против близких людей и — в какой-то мере — против самого себя.
Сделать шаг на перекрёстке судьбы означает не просто предпочесть что-то одно. Это значит отсечь часть своей сущности, остаться с дырой в груди, которую уже ничем не заполнить. Лишь научиться жить, пока сами собой приходят вопросы, для которых нет ответа. Как самокритике не обратиться самобичеванием? Где проходит грань между верностью себе и эпикурейством? Даёт ли прощение от других право самому простить себя?
Принятое решение сделает воплощение иной жизни недостижимым, обратит злобным напоминанием о том, как всё могло сложиться иначе. Но мучительнее всего окажется потерять то, что уже не получится обрести хотя бы в виде эха – мелодичное звучание, сопровождавшее на отрезанном пути, замолкнет навсегда. И там, где сиял образ неподдельного счастья, теперь зияет бездна, растянувшаяся на дни, месяцы, годы.
Порой принять решение означает снова и снова сжигать мосты, пока не останется лишь один, и надеяться, что по ту его сторону ждёт не тьма бесконечной ночи, а новый рассвет.
Никто не знает, что после своего ухода оставит пора Белого Альбома.
Лучшие комментарии